Эдуард Виндзор — агент наци?
![Картинки по запросу уоллис и эдуард](https://img-fotki.yandex.ru/get/9817/96386024.389/0_11d70e_afcc8223_orig.jpg)
Когда Эдуард ещё был английским королём, из посольства Германии в Лондоне шифрованными телеграммами сообщали лично фюреру о доверительных беседах нацистского посла с британским монархом на тему политического устройства Европы и дальнейших перспектив мировой политики.
Для короля Эдуарда возможный альянс Германии и Британии представляется насущной необходимостью и генеральным принципом британской политики. Если бы его искреннее намерение сблизить Германию и Англию открылось слишком рано, это весьма бы осложнило дело.
Гитлер почти открыто ликовал: вековечный враг Германии, ненавистная лично ему Англия, как зрелый плод, готова упасть прямо в руки рейхсканцлера.
Рейхсфюрер СС Гиммлер получил секретное задание усилить работу на Британских островах и через агентуру влияния предпринять все меры для вовлечения английского короля в тайные переговоры о союзе с Германией и заключения с ней соответствующего договора.
Все самые лучшие силы секретных служб нацистов задействовали на проведение суперсекретной операции заманивания английского короля Эдуарда VIII в подготовленную западню. Британская секретная служба тоже не сидела сложа руки — «Интеллидженс сервис» являлась одной из старейших и самых опытных спецслужб. Среди её важнейших задач всегда считалось бдительно стоять на страже и блюсти честь английской короны и королевского дома. В данном случае дело стало заходить далеко, и политические симпатии короля Эдуарда VIII никак не устраивали британскую элиту: тех, кто определял направление политики государства. Всё явно шло к предательству интересов британской нации. Поэтому судьба Эдуарда как короля фактически была предрешена. Английские спецслужбы немедленно начали проводить свою хитроумную контроперацию, о которой, как и в Германии, знали всего несколько человек.
Сейчас трудно судить определённо: стало ли появление любовницы-иностранки, разведённой американки Уоллис Симпсон, нечаянным подарком судьбы для английских разведчиков и правительства, или в ходе тайной операции её ловко «подвели» к королю Эдуарду VIII? Это так и осталось тайной, британские секретные службы с удивительным постоянством нарушают собственные обещания раз в полвека рассекречивать значительную часть архивов. Видимо, у них есть серьёзные опасения: если выяснится, что в операции против Эдуарда участвовал его брат Георг, унаследовавший престол, может разразиться грандиознейший скандал, способный нанести династии Виндзоров невосполнимый моральный ущерб. Но, зная методы работы британских спецслужб, можно не сомневаться — скандала не случится!
Важен тот факт, что рядом с королём появилась американка Уоллис Симпсон, за которой пристально следили как нацистские, так и британские спецслужбы. Нацисты считали возможность вербовки Симпсон неимоверной удачей, поскольку тогда их агент вообще оказывался в одной постели с английским королём. Зато британские спецслужбы видели в Симпсон удачный предлог для безболезненного устранения короля Эдуарда VIII, питавшего симпатии к нацистской Германии.
Открытой критике ни сам король, ни его симпатии, ни проводимая им политика не подвергались. «Интеллидженс сервис» привыкла действовать тоньше и часто добивалась успеха, двигаясь к заветной цели окольными путями. Первым делом секретные службы провели тайную, но хорошо организованную и продуманную кампанию по подготовке «общественного мнения» в британских доминионах — их население оказалось настроенным очень резко против Симпсон и не желало видеть её в роли английской королевы. При этом умело разыгрывалась карта давней неприязни и высокомерного отношения англичан к американцам — в Америке раньше были колонии Британии, которые просто взбунтовались. Эксплуатировались и некоторые физические недостатки Уоллис Симпсон: вскоре ряд газет прямо стал именовать её «дурнушка».
Старательно обрабатывалось общественное мнение и в самой Великобритании. Вершиной пропагандистской кампании стало так называемое «шанхайское досье» — подборка документов, серьёзно компрометирующих Уоллис Симпсон в глазах чопорных англичан, привыкших видеть в королевской семье образец моральной добродетели и символ нации.
«Шанхайское досье» неожиданно всплыло в самый неудачный для короля и его любовницы момент, когда Эдуард уже собирался попытаться сделать Уоллес королевой. Тут скрыта мрачная тайна: документы «досье» неопровержимо свидетельствовали о половой нечистоплотности и распущенности американки и рассказывали о её экзотических и грязных сексуальных похождениях в Китае в период 20-х годов XX века. Так и остаётся неизвестным — подлинные это факты или прекрасно сработанная британской спецслужбой «убойная» дезинформация?
Позднее стало известно: если меры давления, оказанные британской разведкой и правительством, не возымели бы должного действия, то правящие круги Англии, — возможно с молчаливого согласия остальных членов королевской семьи Виндзоров, — не остановились бы и перед применением самых крайних мер. Спецслужбы могли организовать какой-нибудь «несчастный случай», в результате которого состоялись бы пышные королевские похороны. Не стоит даже сомневаться: у старейшей и опытной «Интеллидженс сервис» имелись в запасе несколько хорошо подготовленных и заранее проработанных вариантов.
Король Эдуард незаметно оказался в ловушке, устроенной не нацистами, а собственными подданными: королевская семья, правительство и парламент поставили вопрос ребром — либо корона, либо любовница! И одновременно ловко подталкивали короля к нужному им выбору в пользу Симпсон. В декабре 1936 года английский монарх Эдуард VIII отрёкся от престола, дабы получить возможность сочетаться морганатическим браком с особой некоролевских кровей. Новым королём Англии стал Георг. Для подавляющего большинства простых британских обывателей эта династическая развязка представлялась просто финалом романтической и в чём-то даже трагичной любви несчастного венценосного Эдуарда.
Только посвящённые знали, что на самом деле закончился один из основных этапов тайной и чрезвычайно важной для империи секретной операции по устранению крайне неугодного правящей элите самодержца. Ему даже строжайше запретили появляться на Островах. Видимо, Эдуард тоже многое правильно понимал и о многом догадывался, поэтому предпочёл собственным пышным похоронам отречение от престола.
После акта отречения бывший король и его американская любовница отбыли из Англии во Францию. Там, в старинном замке, стоявшем на берегу Луары, их уже ждал радушный хозяин — французский коллаборационист и тайный нацистский агент Шарль Бедо. В его замке состоялось обручение Эдуарда и Уоллес. В этот, несомненно, радостный для них момент, коварные англичане не преминули нанести бывшему монарху ещё один болезненный удар по самолюбию: прибыл специальный курьер из Лондона и вручил Эдуарду, который после отречения стал именоваться герцогом Виндзорским, пакет от брата — короля Георга.
Новый английский король официально сообщал герцогу и брату, что его жене, госпоже Симпсон, никогда не будет позволено именоваться Её Королевским Высочеством. Это оказалось не просто ударом по самолюбию — это был не подлежащий обжалованию приговор!
В октябре 1937 года герцог Виндзорский и его супруга стали личными гостями рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера. В Лондоне напряжённо следили, как пышно и торжественно принимали нацисты отрёкшегося от престола бывшего английского короля. Разведка по своим каналам доносила новому королю Георгу и британскому правительству, что в Мюнхене для Эдуарда и его супруги устроили роскошный ужин с личным секретарём и одним из идеологов национал-социалистической партии Рудольфом Гессом. За столом герцог Виндзорский прямо высказался: он уже мечтает о том дне, когда сможет вернуться в Лондон на белом коне победителя. В ответ Гесс заверил, что придёт то время, когда ликующая толпа вознесёт Эдуарда на трон Империи. И прозрачно намекнул — время это совсем не за горами!
Пресловутые сверхсекретные «виндзорские протоколы», о которых снято немало приключенческих фильмов и написано романов, могли существовать в действительности. Якобы по этим соглашениям Эдуард Виндзор соглашался стать новым английским королём в случае оккупации немцами Великобритании. Или заключить с ними мир на определённых Германией условиях, если нацисты вернут ему престол.
Когда началась Вторая мировая война, герцогу Виндзорскому присвоили звание генерал-майора британской армии и направили его офицером связи во французский Генеральный штаб. В этот период Эдуард фактически подтвердил свою тесную связь с нацистами — он открыто встречался с их представителями и передавал им важные военные сведения. В частности, британский герцог-генерал сообщил немцам, что англичане не станут защищать Бельгию.
Для немцев это сообщение стало неоценимым подарком. Нацисты помнили о «плане Шлиффена», хорошо обкатанном в Первую мировую войну — удар по Бельгии и Голландии, заявлявшим о своём нейтралитете, и обход французов, надеявшихся на свою «линию Мажино». Так и произошло. Вскоре Париж пал. Видимо, во многом благодаря и герцогу Виндзору.
Сам Эдуард, вместе с Уоллис, после оккупации нацистами Франции перебрался в Испанию. Но там правил генерал Франко, и герцог буквально метнулся через границу в «нейтральную» Португалию, где тоже царил профашистский режим. Там он публично резко выступал против английского правительства и продолжал поддерживать отношения с немцами. В июле 1940 года супруги Виндзор просили гестапо дать их служанке паспорт для поездки в Париж за постельным бельём и столовым серебром, оставшимися на квартире герцога. Немцы разрешили.
Сэр Уинстон Черчилль, взбешённый и крайне озабоченный таким поведением экс-короля Эдуарда, предложил ему в связи со сложившимися обстоятельствами немедленно вернуться на Острова: во время войны стало не до прежних запретов. Премьер-министр выслал за герцогом специальный гидросамолёт. Но Виндзор решил не возвращаться: он боялся бывших собственных подданных больше, чем нацистов.
Немцы умело нагнетали обстановку, преследуя собственные интересы. Властвовавший в Португалии режим Салазара постоянно следил за Эдуардом, а окружавшие его немецкие агенты старались уверить экс-короля, что если бы он остался на троне, то в Европе по-прежнему царили мир и спокойствие. Теперь же ужасающие бомбардировки Англии должны склонить её к миру с Германией и, возможно, тогда для Эдуарда всё счастливо переменится?
Активность спецслужб нацистов настолько возросла, что герцог стал откровенно бояться своих «друзей». Как выяснилось впоследствии, совсем не напрасно — Берлин уже детально разработал план секретной операции, по которому герцога Виндзора намеревались заманить на охоту в местность рядом с границей с Испанией, там силой захватить и тайно доставить в Мадрид. Оттуда ему лежала прямая дорога в Берлин, где Виндзора наверняка собирались поставить перед выбором: жизнь по указке Гитлера или смерть.
Английское правительство, чтобы хоть как-то поскорее развязать обстановку, предложило Эдуарду стать губернатором Багамских островов: разведка постоянно доносила о крайне подозрительной возне вокруг Виндзора. Но герцог, как назло, тянул с отплытием и всё никак не мог решиться, на чью сторону встать — открыто признать себя явным сторонником «нового порядка» или пытаться продолжать «сохранять лицо»? Наконец, он всё-таки решился и уплыл из Португалии на Багамы, к немалому облегчению британцев и большой досаде немцев.
После поражения Германии англичане предприняли экстраординарные меры, чтобы быстро и надёжно уничтожить все следы сотрудничества герцога Эдуарда с немцами. В замок Кронберг в Германии, где хранились архивные документы рейха, имевшие государственное и историческое значение, срочно прибыл агент «Интеллидженс сервис» Энтони Блант, ранее успешно перевербованный ГУГБ НКВД СССР. Официально он искал письма английской королевы Виктории, но истинной причиной являлось полное изъятие из немецких архивов любого компромата на Виндзора. Все правительственные документы и архивные трофейные материалы тщательно обрабатывались сотрудниками британских спецслужб, которые старательно убирали любые упоминания об истинном лице экс-короля. Но в середине 50-х годов XX века некоторые сведения из немецких военных архивов всё же просочились в печать, и это доставило немало неприятностей Букингемскому дворцу, который старательно делал хорошую мину при плохой игре и пытался обелить члена династии Виндзоров. Впрочем, в этой истории осталось немало «белых пятен» и неразгаданных тайн. Ведь те же пресловутые «виндзорские протоколы» так и не обнаружены. Если они вдруг «всплывут», их опубликование окажется не хуже взрыва атомной бомбы.
Кстати, госпожа Симпсон отплатила за всё Эдуарду Виндзору чёрной неблагодарностью и супружеской изменой — на протяжении ряда лет она, открыто обманывая мужа, сожительствовала с богатым американцем Джимми Донэхью, который имел давнюю скандальную славу алкоголика и гомосексуалиста. Поэтому не исключено, что пресловутое «Шанхайское досье» — совсем не дезинформирующий компромат.
В начале пятидесятых годов супруги Виндзоры тайно побывали в Англии — в ходе секретного визита герцог встречался с Черчиллем и просил назначения на какой-нибудь высокий государственный пост. Он поднимал вопрос об официальном признании его супруги. Однако, как и раньше, получил вежливый, но твёрдый отказ на все свои просьбы. Британия ничего не забыла!
Характерно, что позже чета Виндзоров отправилась с визитом в Германию, где имела большой успех. Немцы тоже ничего не забыли!
100 великих тайн Третьего рейха | |
Автор: | Веденеев Василий) |
![]() |
Елизавета II и Энтони Блант, 1959 г. |
СЕКРЕТНЫЕ ПОРУЧЕНИЯ КОРОЛЯ
В конце войны Бланту было сделано очень лестное предложение занять пост хранителя (или инспектора) королевских картин Виндзорского, Букингэмского и других дворцов. Пост хранителя картин был одним из самых важных в дворцовой иерархии. И конечно, предложить его могли Бланту только с согласия монарха - Георга VI или по его прямому указанию.
Должность хранителя королевских картин была учреждена королем Гарольдом I в середине XI столетия. Король был ценителем и знатоком живописи. Тогда, конечно, картин во дворцах было значительно меньше, чем ныне. С тех пор коллекция непрерывно, а временами даже бурно пополнялась.
Существует предположение, что либо сам Блант добивался назначения на этот высокий пост, либо (и эта версия была наиболее распространена) это были происки КГБ, давшего задание Бланту внедриться в окружение короля. Однако эти версии, вероятно, не соответствуют действительности. Чтобы проверить их, я запросил Центр зарубежной разведки России относительно того, не является ли это назначение инициативой КГБ.
Блант становится советником короля
Центр, который располагает архивом всей зарубежной разведки, изучив досье Бланта, составляющее несколько томов, сообщил мне следующее: "28 апреля 1945 г. из публикации в газете "Дейли телеграф" резидентура узнала, что Блант был назначен на пост инспектора королевских картин. Он ранее ставил нас в известность, - говорилось в документе, - что его кандидатура выдвигалась на эту должность. Переход Бланта на службу при королевском дворе не был инициирован советской разведкой" (выделено мной. - В.П.). Можно ли этому сообщению доверять? К сожалению, Центр не дает исследователям своих материалов. Из такого ответа ясно, что Блант передал о сделанном ему предложении и, конечно же, его прокомментировал. Но как? Можно предполагать, что и Центр ответил на запрос Бланта. Но как, в каких выражениях? Об этом мы можем только догадываться.
В интересах советской разведки, как мне кажется, было оставить Бланта на службе в МИ-5. Тогда трудно было предположить, что после войны произойдет резкое сокращение штатов МИ-5 и что Блант попадет под него. Кроме того, даже если КГБ хотел, чтобы Блант остался в штате МИ-5, то понимал, что сделать это не в его власти. Да и самому Бланту отклонить предложение короля было очень трудно, а может быть, и невозможно. Наконец, и сам он, вероятно, был склонен его принять. Оно открывало широкие возможности для продолжения им исследовательской работы.
Любопытно отметить, что, будучи в апреле 1945 года назначен на этот пост, Блант продолжал еще в течение полугода, до конца 1945 года, оставаться в штате МИ-5. Как он мог совмещать эти две должности? А может, для тех поручений, которые Блант получил на новом посту, нужно было прикрытие контрразведывательной службы или, больше того, ее содействие? О том, что предположение имеет под собой серьезные основания, читатель узнает из дальнейшего повествования.
Я уже говорил о родственных связях Бланта с виндзорской династией и его знакомстве с королем Георгом VI. Я еще раз запросил Центр зарубежной разведки России по этому вопросу. Из ответа пресс-службы Центра (а ее сотрудники внимательно ознакомились с делом Бланта) я выяснил, что его отношения с королем обсуждались им с представителями Лубянки. В частности, эти проблемы были темой его беседы во время одной из встреч в 1950 году. Блант рассказал, что он был знаком с королем Георгом до своего назначения смотрителем картин. Видимо, это было не "шапочное" знакомство, так как, по словам Бланта, король "относился к нему хорошо". Будучи скромным человеком, Блант, однако, добавил, что "никаким особым расположением короля он не пользуется". В этом, впрочем, можно усомниться. Едва ли человеку, "который не пользуется особым расположением", были бы поручены важнейшие и доверительные задания.
Куратор, который работал с Блантом, однако, не только подтвердил мои предположения об активной деятельности Бланта при Дворе, но и добавил: "Блант многое узнавал о беседах с министрами, личным секретарем королевы. Я подозреваю (он подчеркнул это слово. - В.П.), что когда он уходил из английской контрразведки, "наши" давали согласие на это, исходя из того, что он попадет в свиту короля и сможет быть важным источником информации".
Куратор добавил, что Бланту удалось после этого завербовать двух очень важных информаторов.
Он, наконец, сказал мне, что король Георг VI (по словам Бланта) хорошо относился к нему, они не раз прогуливались с ним по коридорам дворца, рассматривали картины и беседовали. Дочь короля Елизавета часто видела их вместе, и это, конечно, определяло ее отношение к Бланту.
Журналист Питер Райт со ссылкой на источники МИ-5 сообщил в 1987 году, что Блант в конце войны выполнял личные секретные поручения короля Георга VI. На это же намекал известный английский историк профессор Хью Тревор Роупер. Он встретил в 1944 году Бланта как раз по его возвращении из Парижа в штаб-квартире МИ-5 после доклада Лиделлу о выполнении задания. Он догадался, что целью миссии Бланта было вернуть в Лондон некоторые документы, касающиеся монархов. Профессор Роупер уверял, что речь шла об частной переписке королевы Виктории и ее старшей дочери Вики, которая вышла замуж за короля Пруссии Фридриха III и стала матерью кайзера Вильгельма II. Король Георг VI и в особенности его мать королева Мария переписывались со своими немецкими родственниками, королева была частой гостьей в замке Хессе, который потом, в 1945 году, вошел в американскую зону оккупации. Королевская семья опасалась, что переписка и другие документы, хранившиеся в замке, могли попасть в "нечистые" руки людей, которые используют их против английской монархии. Весной 1945 года, вероятно еще до официального назначения Бланта, король Георг VI дает главному книгохранителю библиотеки Виндзорского дворца Оуэну Моршеду и Антони Бланту деликатное поручение - поехать в занятые американскими войсками районы Западной Германии, в Кронберг. Очевидцы датируют эту поездку концом апреля - началом мая. Едут они туда прямо по следам войск генерала Патона, который занял Кронберг в конце марта 1945 года.
Блант и Моршед ознакомили американское командование с личным письмом короля Георга VI на имя принца Вольфганга, который, по их расчетам, должен был находиться в замке Хессе. В письме король просил своего кузена принца Вольфганга разрешить вывезти в Британию некоторые деликатные документы, имеющие отношение к английскому королевскому двору, чтобы "обеспечить их сохранность". Правда, дело это входило в компетенцию не столько принца Вольфганга, сколько его брата принца Филиппа. На семейном конклаве немецких принцев было решено выдать королю эти документы, число которых превышало тысячи.
Блант и Моршед действовали оперативно. Они подогнали грузовик к замку Хессе и готовы были погрузить документы, когда в дело вмешалась капитан из женского армейского корпуса США Кэтлин Нэш. Она отказалась дать разрешение на вывоз документов, сославшись на то, что они являются американской собственностью. Видимо, никакого письменного разрешения от американских военных властей они не получили. Англичане решили действовать по методу "сила и натиск". Дальнейшие события развертывались, как в детективных романах. Блант поднялся на второй этаж к капитану Нэш и стал ее уговаривать позвонить в штаб американской армии, который находился во Франкфурте-на-Майне. Моршед тем временем, когда капитан Нэш удалилась звонить, вместе с английскими солдатами, которые их сопровождали, начал лихорадочно упаковывать документы в ящики и грузить их на машину. Когда Нэш возвратилась, то обнаружила, что Блант и Моршед закончили погрузку и уже уехали, забрав с собой все интересовавшие их документы.
История эта имеет продолжение, но скорее трагикомическое, чем драматическое. Капитан решила посоветоваться со своим дружком, американским полковником Дюрантом, что ей делать дальше. Тот, в свое время окончивший юридическую школу, был дока по части расследования преступлений. Он первым делом посоветовал осмотреть место происшествия и установить, что было изъято. К их удивлению, они обнаружили, что "похитители" взяли только бумаги, "забыв" прихватить сотни бутылок вина, серебряные вещи, жемчуг, алмазы, дорогие браслеты; по тому времени эти драгоценности стоили около трех миллионов долларов. Первое движение офицеров было благородным - вернуть все ценности, но затем они сочли за лучшее сначала утаить ценности, а потом присвоить их. Они рассудили, что докладывать о "похищении документов" даже опасно. Тогда им не удалось бы присвоить все эти вещи. Лучше, думали они, вообще умолчать об этой истории.
Наверное, в ходе этой "операции" они настолько сблизились друг с другом, что решили соединить свою жизнь более тесными узами и, возвратившись в США, вступили в брак. Отныне перед ними не стоял трудный вопрос о дележе награбленного - оно стало их общей семейной собственностью. Но недаром говорят, что совесть иногда просыпается и у преступников. Узнав о свадьбе одной из владелиц украденного ими имущества - принцессы Софии, сестры принца Филиппа, который в следующем году стал мужем принцессы Елизаветы, то есть будущей королевы Англии, они решили возвратить часть "изъятого" ими имущества 28.
Дела родственников в Хессе продолжали и дальше доставлять много хлопот виндзорской династии. Хотя основные документы были, вероятно, изъяты и вывезены Блантом и Моршедом, но оставались живые свидетели тесных связей родственников английской королевской династии с Гитлером и другими фашистскими главарями, и прежде всего с принцем Хессенским Филиппом (не путать с Филиппом, мужем Елизаветы). Филиппа арестовала военная полиция американской армии и обнаружила довольно пикантные подробности его деятельности.
Оказалось, что в гитлеровской иерархии он числился под номером 53, то есть принадлежал к руководству страны. Его должны были допрашивать как военного преступника. Можно представить, какой скандал разразился бы, окажись он на скамье подсудимых на Нюрнбергском процессе или на других процессах нацистских преступников, последовавших за Нюрнбергом! Все факты относительно принца Филиппа стали достоянием общественности лишь в 70-е годы, когда процессы над нацистами давно прошли и принадлежность к нацистам воспринималась не так остро. Тогда же, после войны, их сумели скрыть. Позднее, в 70-е годы, выяснилось, что он, родственник бывшего канцлера Вильгельма II, попал под влияние Гитлера. Его жена - дочь короля Италии Умберто - тайно привлекалась Гитлером к деликатным переговорам с Муссолини. Сам принц играл роль посредника в переговорах Гитлера с герцогом Виндзорским, бывшим королем Англии Эдуардом VIII. Их переговорам способствовало то обстоятельство, что оба они - Эдуард VIII и принц Филипп - были правнуками королевы Виктории, то есть "членами одной семьи".
В этих переговорах, как обнаружилось позднее, участвовал и младший брат короля Георга VI - герцог Кентский. Если учесть, что Гитлер одно время рассчитывал после победы над Англией вновь вернуть трон Эдуарду VIII, то одиозность этих переговоров очевидна.
Тайные переговоры Эдуарда VIII
Можно полагать, что в документах, вывезенных Блантом и Моршедом, были материалы и об этих переговорах30. Сейчас мы из разных источников - американских документов и мемуаров - знаем, о чем велись эти переговоры.
Когда Эдуард пришел к власти, то Гитлер решил, что настало подходящее время сблизиться с Британией. Эдуард был непримиримым антикоммунистом и считал, что нацизм спасет Германию от большевизма, а Германия избавит весь мир от большевистских притязаний. "Каждая капля моей крови - немецкая", - с гордостью сказал он однажды. Эдуарду не нравились его министры, неспособные покончить с экономическими неурядицами, и он боготворил гитлеровское руководство.
Когда Эдуард отрекся от престола, то продолжал поддерживать связь с Гитлером через своих родственников - кузенов, принца Филиппа Хессенского и Карла Эдуарда, герцога Сакс-Кобургского. Последний раньше часто посещал Лондон и передавал Гитлеру доверительную информацию из Букингэмского дворца. Так, когда Германия оккупировала Рейнскую область, Гитлер через него с облегчением узнал о положительной реакции на этот акт английского короля и понял, что может и дальше спокойно нарушать условия Версальского договора. Эдуард, став королем, решил как можно скорее вступить в переговоры с Гитлером. Чтобы нейтрализовать министров кабинета, не согласных с ним, он готов был ввести "конституционные ограничения", имевшие целью урезать власть министров. "Кто король здесь, в Англии, премьер Болдуин или я?" - говорил он герцогу Кобургскому. "Я хочу разговаривать с Гитлером. Я это сделаю здесь или в Германии. Пожалуйста, передайте ему это".
После отречения Эдуарда VIII вступивший на престол Георг VI отказал ему в присвоении титула "Его Королевское Высонество"у о котором тот просил. Эдуард обиделся, и желание встретиться с Гитлером, чтобы показать, что "эта встреча будет носить государственный характер" (курсив мой. - В. Л.), еще более окрепло. Он готов был идти на далеко идущий сговор с Гитлером. При встрече он настаивал, чтобы переговоры шли тет-а-тет. Гитлер, однако, взял с собой переводчика. Герцог, не желавший присутствия третьих лиц, настаивал, что в переводчике нет нужды, так как немецкий язык является для него родным. Эдуард понимал, что разговор может носить весьма деликатный характер, и не желал иметь свидетелей.
В начале войны герцога упрекали в том, что он выдавал секреты, касавшиеся расположения союзных войск, сведения о французских оборонительных позициях. Немецкий посол в Гааге утверждал впоследствии, что герцог передавал в Берлин важную для Германии информацию военного характера. В феврале 1940 года в печати появились сообщения, что герцог Виндзорский передал немцам данные о расположении английских и французских войск в Бельгии, и в соответствии с этим Гитлер отдал приказ о некотором изменении планов будущей битвы. Немецкие документы, опубликованные впоследствии, свидетельствовали о планах герцога по заключению Англией сепаратного мира с Германией.
Гитлер, зная об отношении герцога к фашистской Германии, вынашивал планы после поражения Британии восстановить на английском троне Эдуарда. Все это в подробностях стало известно после окончания войны, но можно предполагать, что сведения об этом содержались в документах, изъятых Блантом.
Черчилль, имея определенные данные о предательской политике герцога, "сослал" его на Багамские острова, предоставив ему должность генерал-губернатора Багамов, надеясь тем самым изолировать его. Перед отъездом на Багамские острова герцог встретился с одним португальским банкиром, близким к немцам, и, высказывая ему свои симпатии и восхищения фюрером, говорил, что готов "выступить" и по условленному паролю вернуться с Багам в Лондон. Значительную роль в этих переговорах играл и немецкий посол в Лиссабоне. Даже с Багамских островов герцог дал телеграмму упомянутому португальскому банкиру и просил его "дать знать, когда ему надо будет действовать".
Когда пять лет спустя эта телеграмма была обнаружена Блантом и стала известна в Букингэмском дворце, то она вызвала шок. "Король очень взволнован из-за документов герцога Виндзорского и захваченных немецких документов", - записал в своем дневнике сэр Александр Кадоган, постоянный заместитель министра иностранных дел. (Видимо, король, обеспокоенный возможными отрицательными последствиями, счел необходимым посоветоваться с Министерством иностранных дел.) Есть косвенные данные о том, что бумаги, изъятые Блантом, содержали и документы, раскрывавшие существо переговоров Гитлера с герцогом. Это подтвердили и американские офицеры, знакомившиеся с этими материалами.
"Взрывной" характер захваченных бумаг стал известен и генералу Эйзенхауэру. Он поручил послу Уинанту и офицерам своей разведки исследовать их. Документы были, по соглашению четырех союзных государств - США, СССР, Англии и Франции, их общей собственностью (кроме подлинников были и снятые немцами копии). И ими должны были распоряжаться четыре страны-победительницы. Однако генерал Эйзенхауэр сделал исключение для досье герцога и герцогини и передал его англичанам. Впоследствии, чтобы оправдать этот акт, было придумано и объяснение: "документы" представляют собой фальсификацию, состряпанную немцами, чтобы ослабить союзные западные страны и рассорить их. Видимо, это была согласованная с англичанами позиция. Черчилль заявил, что "документам доверять нельзя, так как они могут принести огромный вред". Есть сведения, правда неподтвержденные, что американцы предварительно микрофильмировали их.
Один из английских историков, профессор Лондонского университета Д.Е. Уатт утверждал, что к 1948 году из "центра документов, захваченных союзниками", в Англию прибыло 400 тонн немецких материалов. Однако среди них не было досье о встречах герцога с Гитлером в Берхтенсгадене. Это поразило английских историков. Ясно было, что над этими документами уже "поработали", и точно сказать, какие документы исчезли, было невозможно. Когда премьер Британии, занимавший этот пост после У. Черчилля, лейборист К. Эттли ознакомился с некоторыми деловыми бумагами и письмами этого архива, он согласился с высказанным английской разведкой мнением, что публикация их "может причинить Англии огромный вред". Имелось, конечно, в виду, что они в невыгодном свете показывают английскую монархию и английскую политику.
Хотя англичанам удалось изъять самые опасные для монархии документы, оказалось, что и те материалы, которые попали американцам и стали известны американским и английским историкам, были настолько опасны для Короны, что Георг VI перед смертью высказал мнение: если нельзя избежать их публикации, то его брат, герцог, должен быть своевременно предупрежден о них. Из этого беспокойства можно сделать вывод, что если даже менее опасные документы внушали такой страх Короне, то публикация изъятых из общих архивов бумаг могла оказаться катастрофической для нее.
Недаром Елизавета II, обеспокоенная тем, что американцы могут опубликовать документы, касающиеся англо-германских отношений периода кануна войны и самой войны, попавшие в их руки, обратилась за месяц до своей коронации с личным секретным письмом к Д. Эйзенхауэру, в то время уже ставшему президентом США. В своем письме, которое начиналось словами "Мой дорогой друг", она призывала употребить всю его власть, чтобы предотвратить обнародование документов, касающихся этой темы. Публикация документов, писала она, создаст впечатление, что герцог был в тесной связи с германскими агентами, выслушивал их предложения, которые были направлены против английской короны.
Но и американские, и английские историки настаивали на том, чтобы все важнейшие документы, независимо от того, что они будут кому-то неприятны, должны быть опубликованы. Вероятно, королевская семья продолжала настаивать на своем. И тогда У. Черчилль обратился со специальным секретным посланием, в котором сообщил королеве и министрам, что историки резко возражают против утаивания документов.
"Главный редактор серии документов о Британии выступает за полную объективность при издании архивных материалов, - сообщал премьер, - и грозит отставкой, если в дело издания вмешаются власти". Тогда У. Черчилль принял компромиссное решение. "Учитывая, что публикация документов принесет боль герцогу Виндзорскому и может создать неправильное впечатление о его роли в развитии отношений двух стран, отложить печатание "Виндзорских папок" на несколько лет". И это ему удалось.
Но и без публикации этих документов, по мнению Черчилля, было ясно, что герцог причастен к германским интригам. Эдуард считал, что его целью было предоставить полную свободу действий Германии против СССР. А американский профессор Джон Лофтус, ознакомившийся с документами американской и английской разведок, касавшимися деятельности герцога, обнародовал заключение Э. Гувера, директора ФБР. Последний считал, что Виндзоры представляли огромную опасность для Англии и США. Он даже рекомендовал американскому правительству до окончания войны изолировать чету Виндзоров, но правительство США не решилось на это, чтобы не поставить в затруднительное положение английские власти, и прежде всего короля Георга. Дж. Лофтус обнаружил также в секретных материалах сведения о том, что король Эдуард, стремясь достичь соглашения с Гитлером, обещал Германии, что английское правительство закроет глаза на аннексию Германией Австрии и Чехословакии и ее продвижение на Балканы в ущерб интересам Франции. В свою очередь, Англия попросит Германию за эти уступки уважать интересы Британии в Польше. Эти заверения Эдуарда воодушевили Гитлера на продвижение к мюнхенскому соглашению. По сведению американских разведчиков, знакомившихся в то время с документами, о которых идет речь, в них содержались материалы о прямых связях герцога с Гитлером.
Журналист Питер Райт в 1967 году намеревался обратиться к Бланту с просьбой об интервью и с вопросом относительно его миссии в Германии. Тот отказался. Добавлю к этому, что из Букингэмского дворца последовал немедленный запрет. Уайт сообщил в своей книге, что, когда он еще участвовал в расследовании дела Бланта, личный секретарь королевы предупредил его, что в ходе допросов сэра Антони он не должен касаться информации, которую "предатель" может дать о своей миссии в Германии в конце войны, предпринятой по поручению Короны. Документы, вывезенные из Хессе, были объявлены принадлежащими лично королеве. Они хранятся в круглой башне Виндзорского дворца вместе с другими личными архивами монарха и до сих пор являются сверхсекретными.
Вернемся, однако, к деятельности Бланта.
Он проявил собственную инициативу в поиске документов, касавшихся Короны, которые могли находиться и в других странах. В 1947 году он предложил королю обратиться с персональной просьбой к голландской королеве Вильгельмине, которая, кстати, во время войны пользовалась английским гостеприимством и жила в Букингэмском дворце, разрешить ознакомиться с архивом Голландии, а документы, касающиеся Англии, отправить в Лондон. Почему к Голландии? Сын кайзера Вильгельма II Фридрих Вильгельм и его жена Сесиль жили в Голландии и использовались Гитлером в качестве посредников в переговорах с английским королем. В том же году А. Блант и О. Моршед предприняли поездку к Гаагу и вывезли оттуда интересовавшие английскую корону документы31. Обо всех основных материалах, добытых во время своих поездок, как утверждают английские историки, Блант информировал Москву. Однако существовавшие раньше в КГБ порядки привели к тому, что советские ученые не были с ними ознакомлены. Можно предполагать, что руководство КГБ опасалось, что их публикация повредит Бланту. Но и после того, как его связи с советской разведкой были раскрыты, документы продолжают храниться за семью печатями.
Я запросил Службу внешней разведки России об этих документах и получил очень интересный ответ, который носит дипломатический характер: "Каких-либо документов, которые представили бы интерес для советской разведки, во время этих поездок получено не было". В переводе с дипломатического языка на обычный это означает, что некоторые документы (а они могли касаться только королевской семьи) были получены в КГБ, но, по мнению разведки, "интереса не представляли", то есть, в переводе опять же на обычный язык, не могли быть использованы КГБ. Действительно, в то время для нашей страны, да, впрочем, и сейчас, с точки зрения наших национальных интересов не представляется целесообразным публиковать документы, которые могли бы нанести ущерб британской короне. Но значит ли это, что Блант выезжал только для отбора картин? Конечно, нет. На Лубянке это очень хорошо понимали, а потому решили получить отчет о результатах его поездки сразу же и из первых рук, и, как свидетельствует справка Центра зарубежной разведки, Блант имел даже задание Москвы "встретиться в Германии с интересующим советскую разведку лицом".
Существует и еще одно предположение. Возможно, с наиболее серьезными и неприятными для Короны документами Блант решил не знакомить Москву. Если так, то это еще раз характеризует Бланта с положительной стороны - он не хотел давать органам КГБ материалы для вмешательства во внутренние дела Англии.
Кто стоял за Блантом?
Иногда возникает вопрос: почему работа по изъятию документов была поручена именно Бланту, почему Моршед не мог исполнить ее один и, наконец, почему король принял решение поручить это дело офицеру разведки?
Моршед пользовался полным доверием короля, но ему уже было более 50 лет, он служил в армии еще в Первую мировую войну. Ему нужен был помощник, и помощник молодой, знаток в вопросах истории и искусства и умевший добыть и доставить ценные документы. Одному такую работу, как показали дальнейшие события, было осуществить очень трудно, а может, и невозможно. Это должен был быть человек, которому можно поручить очень деликатное дело, так как оно касалось самого монарха, и лучше всего, чтобы это был родственник короля. С точки зрения Георга VI, Антони Блант был идеальной кандидатурой для такой миссии. Блант и Моршед знали и уважали друг друга, так что это были не два отдельных представителя, а единая сплоченная команда.
Остается еще один вопрос: почему Блант был назначен хранителем картин, советником короля, то есть на одну из самых высоких должностей при Дворе?
В обязанности хранителя входила не столько охрана картин (для этого была служба безопасности), сколько сохранение их в надлежащем порядке, размещение во дворцах в соответствии с определенными принципами, наблюдение за их реставрацией, отбор картин для экспозиций и, наконец, приобретение новых картин и их размещение. На этом посту должен быть настоящий знаток искусств высшего, "королевского" класса и абсолютно доверенное лицо.
Предшественником Бланта был сэр Кеннет Кларк, сын миллионера, который пользовался уважением королевской семьи и ее полным доверием. Сэр Кеннет окончил Оксфордский университет, стал историком искусств, директором Национальной картинной галереи. У него были превосходные отношения с Блантом. Они вместе сотрудничали в различных комитетах и комиссиях, имевших отношение к искусству. И когда встал вопрос о преемнике, то он сам предложил кандидатуру Бланта, чтобы передать любимое дитя в надежные руки, так как из всех искусствоведов страны Блант был самой подходящей кандидатурой для открывшейся вакансии.
Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что Блант очень хорошо зарекомендовал себя, работая в Виндзорском дворце в течение двух лет до этого над каталогом акварелей. Он уделял работе во дворце все свое свободное время. Придворные короля, а потом и члены королевской семьи обратили внимание на молодого офицера, увлеченного работой над творениями великих мастеров прошлого.
И наконец, последнее, но это не значит, что не самое важное, - поддержка Бланта Оуэном Моршедом, и не просто поддержка, а, можно сказать, покровительство. Я уже говорил, с какой симпатией Моршед относился к Бланту. Добавлю, что он очень ценил его работы по искусству. Главный книгохранитель королевской библиотеки был доверенным лицом королевы Марии, матери Георга VI, которая также была очень расположена к Бланту, считала его лучшим экспертом художественных коллекций, советовалась с ним по вопросам живописи. Каждое Рождество Блант получал от нее личный подарок.
Можно с уверенностью сказать, что королевский двор был восхищен выполнением Блантом поручения Короны в конце войны и в первые годы после ее окончания. Он был еще больше приближен ко Двору, и в 1947 году награжден орденом Виктории, а в 1948 году королевой Голландии был удостоен ордена Нассау Оранского. Позиции Бланта значительно укрепились.
Итак, Блант стал обладателем секретов королевской семьи, свидетелем таких тайных отношений и даже сделок членов королевского дома с Гитлером, что, будь они в то время обнародованы, могли бы привести как минимум к грандиозному скандалу, а может быть, и к отречению короля, и даже к падению династии, так как англичане увидели бы, что их монархия была больше немецкой, чем английской.
Взрывоопасность этих документов была особенно велика именно во время войны с Германией и сразу после ее окончания. Со временем опасность для Короны, конечно, уменьшилась, хотя долго продолжала оставаться значительной.
Кроме упомянутых документов Бланту и Моршеду удалось, по мнению многих исследователей, найти и другие материалы, компрометирующие монархию.
Парадоксальность положения заключалась в том, что чем больше Блант открывал опасных для Короны документов, тем более безопасным и прочным становилось его собственное положение. Владелец таких секретов сам становился как бы неуязвимым. Кроме того, это создавало большую безопасность и для других членов "кембриджской группы". Разоблачить их, а тем более привлечь к суду означало бы не только дискредитировать органы секретной службы страны, но и в известной степени подорвать авторитет королевской семьи. В таких условиях правители предпочитают скрывать свои провалы.
Теперь самое время сказать, каковы были итоги этой деятельности Бланта для Советского Союза.
Центр зарубежной разведки России оценил ее так: "Учитывая большую помощь, оказанную нам Блантом, особенно в период 1939–1945 годов, ему решением советского правительства была установлена пожизненная пенсия", от которой он, однако, отказался.
Чем объясняется этот отказ? Блант не был бедным человеком, но в то же время его нельзя было отнести к числу особо состоятельных лиц. Дело в том, что Блант работал на советскую разведку не из материальных соображений, не из-за денег, а исходя из своих политических и моральных принципов.
В известной степени кембриджские разведчики были идеалистами, романтиками. Они видели отрицательные стороны капитализма, осуждали внешнюю политику Англии, которая отнюдь не руководствовалась в 30-е годы стремлением предотвратить войну; они полагали, что именно Советский Союз предпринимает шаги для построения совершенного в социальном отношении общества, и помогали ему.
Кто-то сказал, что революции задумывают не те, кому не нравится настоящее, а те, кто желает построить общество, созданное их собственным воображением. Один английский коммунист так объяснил, почему он пришел к своим убеждениям:
"Я стал коммунистом, чтобы содействовать установлению всеобщего счастья, ликвидации войн, обеспечению равных прав для всех народов, больших и малых, процветанию всего человечества и ликвидации навсегда возможности эксплуатировать других, угнетать и делать их несчастными".
Объясняя, почему члены "кембриджской группы" стали на путь оказания помощи Советскому Союзу, они вполне могли бы повторить эти слова. Они рассматривали СССР как защитника мира и прогресса и действовали соответственно.
Служба внешней разведки России в ответ на мой вопрос констатировала: "За весь период сотрудничества с советской разведкой Блант никогда не поднимал вопроса о денежном вознаграждении и вообще о финансовых вопросах. Он был достаточно скромным человеком, строго держался в рамках своего бюджета".
Когда я работал послом в Англии, то мне, как читатель может догадаться, доводилось бывать в КГБ, в его Первом управлении, которое ведало нашей разведкой за рубежом. Его руководители горько жаловались мне на то, что сейчас, в 80-е годы, практически невозможно завербовать ни одного информатора за рубежом без соответствующей оплаты, причем иногда весьма высокой. "Иностранцы снабжают нас информацией только за деньги. Времена 30-50-х годов, когда иностранные граждане, убежденные в правоте наших идеалов, шли к нам и работали бескорыстно, давно прошли. Сейчас каждый думает только о себе и о своей выгоде".
"Кембриджская группа" бескорыстных помощников нашей страны была совершенно уникальным явлением. Времена "кембриджских групп" больше не повторялись. Они канули в Лету.
* Попов В.И.
Советник королевы — суперагент Кремля
Комментариев нет:
Отправить комментарий